19 Июнь 2019

Круглый стол 6 июня 2019 года. Часть 2

Наблюдатели Петербурга Голос УПЧ в СПб СПбИК

Глеб Чипига: следующий вопрос повестки у нас (нам нужно передвинуть доклад Полины Костылевой, она просит выступить сейчас) — кадровая политика при формировании участковых комиссий и наш проект «Реестр нарушений».

Полина Костылева, «Наблюдатели Петербурга»: спасибо большое, Глеб. И я хочу поблагодарить и Александра Владимировича, и Ольгу Леонидовну, потому что всё, что они говорят, — транслируется, и люди видят, что «с той стороны» сидят адекватные люди и говорят вещи гораздо более оппозиционные, чем ряд оппозиционных партий, поэтому большое вам спасибо. И я также надеюсь, что мы будем встречаться дальше, потому что очень, очень много всяких разных проблем: и тех, которые пришли к нам из 14-го года, — вот у Димы будет доклад по поводу защиты прав кандидатов, ну и новые проблемы: это проблема дачных участков, которая нам пока непонятна, проблемы с видеокамерами, и так далее. Из того, что можно обсудить сейчас, я взяла тему формирования участковых комиссий, потому что честные выборы делают честные люди, тут вообще никаких других нет совершенно вариантов. Я недавно побывала на выборах в Эстонии, и там люди заточены под то, что они просто честно считают и ничего, кроме этого, нет, и никаких законов не надо прописывать. У нас ситуация немножко другая: люди, которые уже не первый год, как мы считаем, замешаны в фальсификациях, и на них поданы жалобы, например, — они перетекают из комиссии в комиссию, из района в район, после каких-то громких дел их убирают в резерв, потом достают из резерва, и всё одно и то же.

Я в этом году буду кандидатом, и я понимаю, что если человек так считает, то наверное всё, шансов нет никаких, и таким образом убиваются на корню, примерно как с Бегловым, вообще все идеи. Например, что у нас бывает: когда на заседании территориальной избирательной комиссии рассматривается какая-то кандидатура, мы имеем проблемы с ТИКами, потому что ТИКи не всегда заранее присылают списки кандидатур тех председателей, которых они собираются рекомендовать. Часто это бывает в последний момент — буквально за двадцать минут, и ты уже на месте смотришь, что это за человек: залез в реестр, увидел, что этот председатель был в чем-то замешан в 12-м, в 14-м году, ты об этом говоришь, а тебе отвечают — ну вы что-то не подготовили ничего письменного… Да я же только что узнал, — говорите вы, а вам говорят, что это ваши проблемы.

Сейчас я расскажу про наш реестр: у нас имеется и положительный опыт: Даниил Любаров. В конце мая 18-го года ему в его ТИКе заранее выдали список возможных председателей, он их проверил по нашему реестру, увидел там людей, на которых были поданы жалобы, обратился в «Справедливую Россию» и сказал: вот, ребята, вот такие у вас люди. И «Справедливая Россия» сама их отозвала. Это вот такая очень положительная вещь. Сейчас у нас проблема с 12-м ТИКом, где человек есть в нашем реестре, об этом сказали на заседании ТИК, а заседание ТИК сказало, что да, вы, конечно, хорошие люди, но ваш реестр какой-то непонятный, и вообще это всё предположения, у нас же нет судов, нет доказательств, все нормально, вам просто показалось.

С нашей стороны я хочу сказать, что у нас есть реестр нарушений, мы его сделали, сейчас я о нём немного расскажу. Когда мы внутри себя это обсуждали, было предложение как-то сделать его официальным, но это, видимо, невозможно; поэтому я просто расскажу о том, как у нас информация сюда попадает, для Петербургской комиссии: любой может пожаловаться, а мы, когда вносим, всё проверяем, сверяем. Там есть жалобы, но понятно, что даже если по жалобам вынесены какие-то мотивированные решения, то они просто зафиксированы — да, было нарушение, но больше ничего Санкт-Петербургская избирательная комиссия сделать не может, поэтому это какой-то тупиковый довольно путь, и как из него выйти, если честно, я вот не очень знаю. У меня вот, например, Ян Липинский — о нем известно, что четыре раза был какой-то полный кошмар с ним, и видео есть, но его опять назначают. И как избавиться от этого, я не очень знаю, и мне бы хотелось в этом смысле, чтобы Санкт-Петербургская избирательная комиссия нас как-то поддержала, и порекомендовала, как нам быть и как нам действовать, чтобы отстаивать права…

Наталья Менькова: это институт репутации членов участковых избирательных комиссий, и вообще всех избирательных комиссий, и избирательной системы как таковой.
Полина Костылева: да, и вот мне бы хотелось узнать, что по этому поводу может сказать Санкт-Петербургская избирательная комиссия? Потому что со своей стороны мы делаем реестр, мы вносим, мы что-то подаем, вы нам что-то отвечаете, но тем не менее, это всё равно происходит: мы находим их в резервах, потом они всплывают, они переходят, и вопрос, можно ли с этим что-то сделать, и что сделать для этого можем мы.

Ольга Покровская: «А кони всё скачут и скачут, а избы горят и горят…». Товарищи, дорогие, вы видите какие-нибудь изменения в политической ситуации в России? А если видите — то какие?

Наталья Менькова: видим…

Полина Костылева: на меня недавно произвел сильное впечатление пост Аркадия Ефимовича Любарева, который называется «Полный провал», где он пишет: «Мои пути реформирования, мои паллиативные меры, которые я предлагал, они все привели к провалу», и в этом смысле наши примерно тоже. Ведь это же такой дикий паллиатив на самом деле: мы что-то вносим, показываем, вот, ребята, посмотрите, а оно всё как-то не так…

Ольга Покровская: ну смотрите, как это всё происходит: участковые избирательные комиссии формируются территориальными избирательными комиссиями, и здесь как раз много людей, которые могут рассказать, как это происходит. Горизбирком формирует территориальные избирательные комиссии раз в пять лет и формирует ИКМО, — в той или иной степени, в зависимости от ситуации — иногда целиком, чаще половину. Чаще всего (чаще всего, не всегда!) нам присылают за сутки списки, я проверяю их по реестру, более того, у меня хорошая память на кое-что, например, я помню с 14-го года, что происходило в Екатерингофском, что происходило в Светлановском, что происходило на Парнасе. Какие-то вещи, кстати, удалось отбить: несколько абсолютно одиозных людей не дошли до составов, но это очень мало. Не дадут соврать коллеги — я неоднократно выступала с требованием, чтобы определенных людей не было, в частности, в этом вашем Екатерингофском, но не прислушиваются. В чем дело? Мы можем только предполагать. Мы можем предполагать, что это чей-то доверенный человек (будем называть вещи своими именами!), которому только и можно доверить самое дорогое, что есть, а именно — доступ к власти. А может быть, и не так. Знаете, я могу себе представить, что вот эта вот скамейка запасных у власти — она очень короткая. Например, есть такие кусочки в Санкт-Петербурге, которые вот буквально голые, и есть участковые комиссии, которые не заполнены; ну сейчас-то, может быть, их уже и заполнили. Вот в Калининском районе была ситуация: некого, потому что люди не соглашаются. Всё-таки это должен быть человек, у которого хотя бы полторы извилины в голове работают, невозможно же вот просто взять бомжа с помойки и посадить, должен быть человек какой-то вменяемый. Где же вы найдёте вменяемых людей, которые в здравом уме и твердой памяти согласятся на такое безобразие? Их не очень много на самом деле, поэтому я вот и думаю, что держатся за них. Опять же, мой прогноз такой: пока политическая ситуация благоприятна для действующей администрации, так оно и будет. Значит ли это, что эту работу не надо делать — нет, не значит. Я могу долго рассуждать на эту тему…

Кстати сказать, вот вы вспомнили Эстонию, — можно поговорить, а почему вот так, почему они такие честные там в Европе. Но давайте не будем так далеко уходить, это можно обсудить в рамках какого-нибудь другого мероприятия. Но тем не менее, у нас пока другая ситуация. Вот, к сожалению, пока так, такое видение. Но вы делаете очень важное дело, вам спасибо.

Вот у Александра Владимировича под рукой находится специальный доклад Уполномоченного по правам человека (я думаю, он сам вам об этом расскажет), о президентских выборах. Этот доклад давно уже опубликован на сайте, и там есть одно место, которое касается истории людей из Красногвардейского района. Там Самохин, и… на фамилии у меня отвратительная память, но вот эти люди — они меня совершенно потрясли. Я много вижу самоотверженных, героических людей среди наблюдателей, я просто готова шляпу снимать и аплодировать каждому из них, но это — «что-то особенное»: эти люди, мало того, что добились, чтобы их жалобы рассматривались в Горизбиркоме, хотя до нас, до рабочей группы, никак не доводили  эти жалобы — там трудно очень отследить. Они добились через ЦИК, что эти жалобы рассматривались всесторонне, несколько раз, они пошли в суд и добились того, что председатель комиссии был признан виновным в совершении административного правонарушения по статье, связанной с выборами. И всё, — этот человек уже не может работать. Я понимаю, что это долгий, тяжелый путь, но это просто сказочная история. Она описана в этом докладе. К сожалению, когда мы его писали, не доведена она была до решающей точки, просто это случилось уже позже, когда они добились своего уже окончательно. Но вот это тоже путь.

Александр Шишлов: сразу появилась идея — вот на этом сайте «Черная книга» [https://blacklist.spbelect.org — примечание редакции], — были бы там истории успеха, такие как эта, — красивые свидетельства, что это не безнадежное дело.

Ольга Покровская: вообще бы этих людей… Мне только сейчас в голову мысль пришла, что эти люди должны быть как-то отмечены, каким-то дипломом, медалью, орденом, лавровым венком…
Наталья Менькова: есть медаль «Голоса» «Защитнику честных выборов».

Ольга Покровская: это вот было бы прекрасно.

Дмитрий Наумов: никого из Петербурга там не взяли.

Наталья Менькова: не надо считать, что героические люди есть только в Санкт-Петербурге, туда приходят люди со всей страны.

Ольга Покровская: нам надо свою сделать.

Дмитрий Наумов: да, без всякого «Голоса».

Наталья Менькова: коллеги, можно мне «без всякого «Голоса» взять слово? Мне кажется, что вот эта идея о том, чтобы «трясти эту грушу», — это замечательно, но у людей, если нет никакого движения, ничего не падает, а всё только «отпинывается», пропадает желание это делать. К сожалению, то, что теряются жалобы и их не может увидеть рабочая группа, — это уже не проблема тех, кто трясет грушу, а системы, которая не заботится о репутации. И вот этот аргумент, что скамейка плохая — мне кажется, это оттого, что люди считают: к нам можно прийти либо за наживой, либо стать героем. То, что это, как и присяжные, например, — хорошая функция, которая есть в Эстонии, Германии, Японии — там принято в этом участвовать, это хорошо, почетно. У нас это либо героический фанатик, либо человек, который фальсификатор; середины у нас нет.

Поэтому мне кажется, что надо как-то разносторонне смотреть на эту проблему, а не только считать, что только люди могут что-то делать. Система должна обойтись без этого. Профессиональные компетенции своих сотрудников, чтобы можно было сказать, компетентен человек или нет — это достаточно легко разработать. Эти компетенции есть для всех: для водителей, сотрудников метро, для тех, кто моет машины, но почему-то в участковых избирательных комиссиях это какой-то набор людей, которые что-то должны сделать, и им всё должен сказать один человек. Никакого образования они получить не могут, они могут только вытащить это из председателя, а там уж как получится: получится, что хороший председатель, — хорошо, а нет — значит, нет.

Дмитрий Наумов: дело в том, что наш реестр поддержан не только активистами: несколько раз у нас председатель Центральной избирательной комиссии Элла Памфилова открыто и гласно, и даже на заседании Санкт-Петербургской избирательной комиссии поддерживала эту идею, и, мало того, Миненко говорила о том, что необходимо очищать систему от тех, кто её дискредитирует. Этот месседж уже несколько раз поддерживался, и мне кажется, что Санкт-Петербургская избирательная комиссия также должна этот месседж поддерживать и транслировать на уровень территориальных избирательных комиссий.

То есть не только от нас должна быть какая-то активность и постоянная борьба, но и избирательная комиссия должна реагировать. Может быть, действительно, по тем случаям, которые сейчас произошли в 29-м и 12-м ТИКе, сейчас надо будет написать жалобу. Давайте попробуем доводить с помощью жалоб, если вы говорите, что вам нужно какое-то основание и вы не знаете, что происходит в территориальных избирательных комиссиях. Дело в том, что это истории не повсеместные: вот сейчас вы рассказали о том, что происходило в ТИК 3, когда был Даня и действительно работа шла и коллеги его поддержали. То же самое у меня, в ТИК 16 Центрального района: у нас, прежде чем даже предложить кандидатуру на должность председателя, мы её проверяем, и не просто, есть ли он в реестре или нет, а мы смотрим, какие основания. Если там какие-то незначительные нарушения, например неверно заверенная копия протокола, то можно сказать, что все мы люди, и всё бывает. Но если там были сведения о том, что в комиссии, где человек был председателем, переписана копия протокола, то конечно, такое лицо не может далее возглавлять комиссию, потому что председатель — это лицо комиссии, и если он замешан в фальсификациях, то фактически дискредитируется вся система.

Поэтому хотелось бы от Санкт-Петербургской избирательной комиссии больше какой-то активной позиции, а мы, со своей стороны, постараемся доводить до Санкт-Петербургской избирательной комиссии все эти факты с помощью жалоб.

Ольга Покровская: я понимаю, но это не в нашей компетенции. Пишите, конечно, жалобы, но не забывайте, что жалобы рассматриваются на основе закона, и если решение было принято коллегиально, в соответствии с регламентом, то что может сделать Санкт-Петербургская избирательная комиссия? У нас были жалобы, кстати, из 12-й комиссии. Я должна отдать должное Виталию Власову: мы добились того, чтобы жалоба была рассмотрена всесторонне. Там жалоба была вот такой толщины. Добились, рассмотрели. И я видела по позиции отдельных членов избирательной комиссии, что они понимали, но какие основания для отмены решения? Что, это было сделано не в соответствии с регламентом, или у людей судимость? Нет, все согласились, ему поаплодировали, сказали «большое вам спасибо за обращение», но большинство комиссии проголосовало. Всё, Дима, — там, где коллегиальный орган…

Дмитрий Наумов: никто же не говорит сейчас, что решение незаконно.

Ольга Покровская: мы говорим сейчас о том, что вы делаете правильную работу и рано или поздно это работа пробьется.

Дмитрий Наумов: каким образом?

Ольга Покровская: я не знаю, каким образом. Я хочу вам сказать, Дима, что в прошлом созыве ТИКа ваше существование, ваше нахождение в ТИКе было просто невозможно, а вот сейчас это есть, и слава Богу. Я благодарю Бога за то, что это случилось. Меняется общество, меняется, но оно не меняется само по себе, я согласна: есть активная часть общества, в избирательных каких-то делах вы являетесь активной частью. Ну и мы там, отчасти, конечно. Как в анекдоте знаменитом: «Вы хотите много денег? Ну хоть лотерейный билет-то купите».
Дима, вы прекрасно понимаете, что я права. Вы хотите чуда. Я тоже хочу, я мечтаю о нём… Но что там у нас дальше в повестке?

Новые публикации